Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
14:57 

# 2.2

музло
В центре селения площадь, образованная пересечением единственных четырёх улиц деревни. А на площади всё уже готово к народному гулянию – столб, хворост, палач.
В роли палача (штатный деревне не полагался) мялся дядька Лихень. Узнать его даже в колпаке было не сложно - по длинному шраму на плече, оставленному медвежьими когтями. Моя гордость. В городе-то лекарь руку оттяпать хотел. Рядом с Лихенем стояли трое незнакомцев. Один в рясе служителя Тяжкой Доли, двое других, в легких доспехах с вышитыми на животах слепыми глазами, явно её же рыцари.
Голова подошел к служителю и негромко заговорил, периодически косясь в мою сторону. Потом крикнул в толпу:
- Тащите бочку! Сперва благой Торквим нам тута пояснит, как на будущее ведьму распознать, да правильно изничтожить. Так чтоб сразу на энтой самой ведьме и показать.
Ведьму, привязали к столбу, служитель влез на бочку и, вооружившись длинной палкой, начал проповедь с тычка в ведьмовской бок. Я злобно на него покосилась и продолжила грызть замусоленный кляп. Благой начертал посохом кольцо ограждая себя от сглаза, обернулся к селянам:
- Возрадуйтесь, дети божни! Ибо в этот прекрасный день мы отправим в священное пламя ещё одно Анферово отродье!
Толпа послушно возрадовалась. Особо набожные бухнулись на колени, остальные сдержанно окольцевали себя божьим знаменьем. Торквим продолжил:
- Подымите очи, дщери, ибо здесь и сейчас я научу вас, как учила меня богиня через священные книги средствам выявления ведьмовской ереси, искоренения и накозания.
Заинтриговал, зараза приютская. Даже я отвлеклась и прислушалась. Я-то себе с детства себе ведьму представляла старухой мерзкой. Она должна была красть детей (с какой целью, было не совсем ясно, но толи в щи, толи на жаркое), наводить черный мор и мужичью немочь. На носу бородавка, в руках помело. И сравнение с эдакой прелестью серьёзно задевало моё женское самолюбие.
- Перед нами ярчайший пример божниного попустительства – поганое отродье темнобога. Анфера выбирает себе в слуги женщин со светлыми либо красными волосами и наделяет их «черным глазом». Видали ли вы в природе добродетельную женщину с такими глазами? Дабы удобнее ведьме было проклятие Анферово через сглаз на людей накладывать, глаза ведьмы косые, как у зайца. Все твари темнобожьи, включая ведьм, привычны по ночам злодейства творить, ибо не способны выдержать солнечных очей Тяжкой Доли. Потому кожа их бледна, как у мертвецов, а при свете быстро краснеет и волдыриться.
В подтвержденье своих слов Торквим снова ткнул в меня посохом. Я замычала от возмущения – волдырями он обозвал веснушки на покрасневшем от осенней простуды носу. Остальные характеристики тоже не льстили.
- Селятся ведьмы обычно неподалеку от мирных жителей, дабы было кому вредить. Но всегда на окраине, дабы всегда обращаясь под полной луною в животное либо птицу не быть замеченными, а также скрывать прочие свои камлания и беспрепятственно губить добропорядочных мужей и жен. Порой, дабы скрыть свою подлую натуру они берутся помогать людям. Но помощь эта – медвежья услуга, ибо все беды и горести посылает нам мать Тяжкая Доля во искупление грехов наших и пытаться избежать их через ведьмовскую ересь – значит противиться её воле. А это еще более страшная ересь. Ведьма принимает глупцов зная, что потом их постигнет кара, во многие разы большая, нежели они избежали.
Опаньки. Интересно, а мне за это от темнобога какой-то барышок полагается? Ну там, сил душевных, для колдунства или может вечная молодость…
Служитель продолжал втолковывать, народ – внимать, ведьма – грызть кляп.
Единственным плюсом стояния у столба на куче хвороста было то, что можешь видеть дельше остальных. А было чему привлечь моё внимание.
Со стороны тракта (противоположной лесу) в толпу въехал всадник. Вернее сначала приостановился на краю площади, разведывая обстановку, потом бесцеремонно вторгся в самую гущу народа. Люди недовольно сторонились, ропща что-то в духе «Понаехали тут». Если учесть, что наша глушь никому к хелю не нужна кроме сборщика податей, то слова их были не слишком справедливы. Как бы то ни было, путника они не очень-то волновали. Он продолжал прокладывать себе дорогу в сторону бочки так, будто его там ждут, не дождутся. А, судя по всему, не ждали: рыцари напряглись, возложили длани на рукояти болтающихся у пояса мечей, нахмурили благородные лица. Коротко остриженные волосы встопорщились ежиками. Служитель, игнорировал появление всадника вплоть до того, как тот выехал из толпы уже рядом с бочкой. Потом все таки устал перекрикивать взволнованные шепотки и замолк, уничижительно уставившись на вновь прибывшего.
А тот наконец оказался достаточно близко, чтобы можно было по достоинству оценить размер приключившейся с деревней трагедии.
Мужчина, совсем ещё молодой. Темноволосый… Одет по-походному, но со вкусом и не дешево, при оружии. На хорошем коне благородной гнедой масти. Выглядит прилично, но что-то в нем настораживает.
Что-то что заставляло внимательнее вглядеться в синие глаза, в чуткие руки с длинными пальцами, в оголовье меча над его плечом. Зубы ровные, на удивление белые, нос прямой, на щеке рядом две родинки. Да что же в нем не так-то? Почему Рыцари так робко попятились от него? Почему благой Торквим пытается скрыть за бравадой трясущиеся коленки? Чутье мне ничего дурного не подсказывало. Скорее наоборот, глядя на всадника, я чувствовала прилив какого-то спокойствия и уюта, что учитывая моё настоящее положение, было весьма несвоевременно и странно.
- Почто злыдни тебя принесли, темнобожий сын? – прошипел служитель, отгораживаясь посохом.
- А церковь Тяжкой Доли всё так же продолжает жечь знахарок, попустительствуя убийцам? – всадник проигнорировал вопрос. Смерил взглядом благого Торквима, объехал бочку, остановился около кучи хвороста. Посмотрел на ведьму, презрительно хмыкнул.
-Проваливай отсюда, отродье! – служитель наконец смог оправиться от оскорбления и нанести ответный удар. - Вводите во искушение правоверный народ своими роскознями да свой ученостью. Ничего, это пока Доля спит – король попускает, а вот накличите мор – не одна ученость вас не спасет. Так что езжай своей дорогой, маг, не мешай нам к Раздольному Дню души готовить.
Маг.
Академию разрешили полвека назад. Алхимия, метафизика, экстросенсорика – непонятные простым смертным душам ругательства, которые там изучали как науку. Маги умели путешествовать по молниям и проходить сквозь камень, воскрешать мертвых и умертвлять неживых. Маги казались всесильными. Встретить мага и в городе-то не просто, а уж в глуши и подавно. Но усомниться словах служителя не посмела даже я. Кому же ещё уметь распознать мага, как ни его заклятому врагу.
- Как вы не вежливы, благой служитель. Не уж-то не укладываетесь в график по сбору ведьмовских голов? – щелчок пальцами в мою сторону. В нос ударяет белый разряд. Не больно, но обидно. Дёргаю головой и плюю в него полусгрызенным кляпом. Даже попадаю в бедро. Благой давит злорадный смешок. Поглядывает на меня одобрительно. Ага. Теперь меня не больно сожгут.
Маг удостоил меня ещё одного взгляда: любопытного из-под приподнятой брови.
- А ведьма-то и впрямь опасна, - ехидно заявляет он. – Благой, смею ли я просить тебя об одолжении?
Торквим от такой наглости теряет дар речи. Маг продолжает:
- Отдай мне ведьму для опытов?
Народ, продолжающий наблюдать поединок «Религия против учености», дружно ахает. Затем следует немая сцена. Удивлены все, даже бдительные рыцари снимают руки с оголовий своих мечей и замирают с раскрытыми ртами.
- Чо? - первой приходит в себя потенциальная подопытная ведьма.
На большее я оказалась просто не способна, но и этого оказалось достаточно, чтобы вывести из транса благого.
- Полюбуйтесь, дщери божнины! Одно исчадие жаждет сожрать другое! Молись злыдням, темнобожница, чтобы я смилостивился и предал тебя очистительному огню, а не лапам учености.
- Молю! – о зверствах, коим предавали своих жертв маги, ходили легенды, в сравнении с которыми легенды о ведьмах казались весёлыми баечками.
- Не обманывай девку, служитель, - маг развернул коня мордой к бочке и запустил руку за пазуху. – Ты не имеешь права отказать, а я не прошу а приказываю.
Вынул откуда—то из-под куртки смятый свиток, бросил Торквиму. Тот нелепо взмахнул руками, пошатнулся, но поймал. Морщась развернул. Начал читать вслух.
«Предъявитель сего действует с дозволения его величества Пертера в целях развития учености в государстве. Непослушание его воли есть непослушание воли государя, сиречь государственная измена.»
Даже так.
Влипла. Не в костёр, так к магу в лапы.
- А у меня есть право выбора?! Я гореть хочу! Я была плохой и не благочестивой! Я случайно бородавки вывела и метлу сломала! Сожгите меня, хочу умереть быстро!!!
Естественно, никто меня не слушал.
- Отдай мне ведьму.
Из чувства противоречия благому очень хотелось отказать, но по толпе волнами уже катились шепотки «Негоже против королёвой воли идтить» и «Отдай, пусть катятся к злыдням».
- Мы ещё дюжину наловим, благой служка, - аккуратно заговорил голова, – негоже короля по такой мелочи гневить…
Помучившись ещё немного, служитель сдался и взмахом руки приказал отвязать ведьму.

URL
Комментарии
2010-09-04 в 04:43 

Я слишком много сомневаюсь.
Бедная ведьма... Жутковато) хотя мой любимый стиль юмористического фэнтези порадовал)
Это отрывки из каких-то повестей или просто отдельные оторванные истории? Всмысле, продолжение будет? Именно этой?

2010-09-04 в 13:05 

Ольга.
Она, конечно, горяча, не спорь со мной напрасно. Но, видишь ли, рубить сплеча не так уж безопасно!
шикарная у тебя ведьма =)

2010-09-04 в 13:05 

музло
Ну, в общем, это одна длинная история.
Остро требующая правки)))))))

URL
   

Ксен рассказывает сказку...

главная